счастлив

Кто же я такой ???

С чего-то нужно начинать?

Начну с краткого самолюбования...

Предыдущую жизнь от рождения до перерождения провёл в Одессе, где окончил университет.

В Израиле с 1990 года.

По образованию – математик, по профессии – программист, по диагнозу – джазовый сумасшедший.  Заболел ещё в Одессе, но фото-инвалидность получил на Земле Обетованной. Не могу передвигаться по джазовому пространству без камеры.

Заразил жену и двоих детей.

Мои джаз-фотографии можно наблюдать на сайте AllAboutJazz.com, Jazz.ru , в газетах, а также на фотовыставках Jazzglobus 2010, Jazzglobus 2011, Jazzglobus 2013 и международного джазового фестиваля в Эйлате 2011.

И если на фестивале в Эйлате, на концертах в Тель-Авиве и Иерусалиме, а также в других городах и странах вы увидите в первом ряду человека с фотоаппаратом, фляжкой коньяка и сумасшедшим блеском в глазах, то это – я.

Не боитесь заразиться – подходите..
------------------------------------------
Пришло время добавить несколько слов. Неожиданно обнаружил, что пишу я не только о джазе. И это прекрасно. Наше мировосприятие зависит от того, какими глазами мы видим окружающее пространство. А в нём столь много прекрасного. Помимо джаза.  Для меня это книги, театр, кинематограф, балет, опера, прекрасная музыка, живопись, мои удивительные друзья. Обо всём этом я пишу и буду писать. И если Вы читаете эти строки, то потратьте ещё минутку-другую. Побродите среди моих историй. Быть может я пишу и для Вас. Всегда рад новым друзьям.



Flag Counter    
free counters

Трио Шая Зелмана в музее Иланы Гур.

Дамы и господа!
Заманчивое предложение для желающих выпить бокал вина в сказочном месте под отличный "живой" джаз. Линии судьбы сойдутся 28 октября не в Зуме, а на знаменитой крыше музея Иланы Гур в Старом Яффо.
За символические 125 шекелей будет предоставлена возможность попасть на экскурсию по музею, а после с бокалом вина послушать концерт трио барабанщика Шая Зелмана с саксофонистом Асафом Юрия и контрабасистом Йонатаном Леви.
 
Collapse )

Волшебная "Волшебная флейта"

Дамы и господа!
Небольшой перерыв в итальянских воспоминаниях. Ведь жизнь потихоньку оживает и становится ЖИЗНЬЮ.
О грядущих концертах классической музыки написал.
А теперь Опера! И не какая-нибудь, а одна из самых любимых.
С прекрасной музыкой Моцарта и либретто Шиканедера. Оба они были масонами, и без знания этого факта "Волшебная флейта" превращается в странную сказку.
           

Photos by Magda Hueckel
Collapse )

08.10.21. Евгений Кисин в Иерусалиме.

Дамы и господа!
Поехали! Гагаринское клише во избежание фарса стоит применять только к особым моментам жизни. Переломным.
После гнилостной пустоты коронабезвременья небеса начали проясняться. На горизонте замаячила классическая музыка, и мы приобрели абонемент в Тель-Авивскую филармонию со множеством заманчивых концертов. Абонемент был у нас и в прошлом году, но те встречи унесла первая, вторая и третья волны сами знаете чего. Сейчас у нас волна четвёртая на спаде, и в субботу надеемся на первую встречу с оркестром.
Но я о переломе. О празднике ярком, ожидаемом и всё равно неожиданном. О первом концерте посткоронья.
Collapse )

Театр "Гешер". «Странствия Одиссея»

Дамы и господа!
Театр "Гешер". «Странствия Одиссея».
Бессмертная гомеровская история в завораживающей пьесе Рои Хена.
Смешались времена, герои, монстры, люди, сплавились воедино…
И получилось в результате маленькое чудо для Илайчика, БульМариш и ДедаЭда.
75 минут Театра, без которого жизнь превращается в ковид, теряя вкус и запах, дамы и господа.
https://m.facebook.com/story.php?story_fbid=2300643890091080&id=100004364733390

***

Самоучка горы, человечек песка, извращенец
Разноцветных затей, чёрный пояс в лихой похвальбе
Ослепительных женских красот. Недовыросший ненец,
Победивший себя в изнурительной братской борьбе.
   
Карандаш без резинки, засохший в столе позабытом,
Черенок от лопаты, уснувшей в садовом углу,
Шкаф, набитый надеждой, побитой годами и бытом,
Старый кот одноглазый, косящий на злую метлу.
     
Человек сухопутья, живущий мечтою о море,
Ночью бредящий солнцем, а днём просыпающий свет,
Научившийся мудро поддакивать о Кьеркегоре,
Разговоры о горе трусливо сводящий на нет.
         
Обольститель всего, что готово тобой обольститься,
С перепудренной грацией в цирке гонявший чаи,
Акробат колченогий, летящий подбитою птицей.
Сколько сальто-мортале осталось крутить? Все твои...

В самолёте

Появились, исчезли… Что-то же было между.
Между мигом, когда распахнулись вежды
И мгновеньем, когда сомкнулись, вЕками став, глазами.
Что-то же было с явью, со снами, с нами.
         
Мы не видим земли. Не замечаем стран, Прячутся под облаками
Или исчезли вовсе, сомненьями став, миражами.
В гулком гудящем пространстве над землёю под небом, исполненном белых лент,
         
Где тот странный момент, тот пространный момент, тот надстранный момент,
Когда исчезает время, нарезанное часами,
Поглощённое мифом планеты, её поясами?

Танец

Кукуруза улыбки, полумесяц небесный,
Предвкушенье искусных искушений телесных,
Изуверство изломов, изощрение маски,
Совершенное тело невозможной окраски,
Сумасшествие взгляда, отрицание пола,
Порицанье-желанье вожделенного фола,
Па-де-де в одиночку, запах талька и пота,
Вознесение сценой, ощущенье полёта,
Аритмия движенья, недоступность дыханья,
И кругами, кругами. И мерцанье, мерцанье..

Маринкин суп.

Дымится праздник над столами
Ночами, днями и всегда…
На кухне бьёт конфоркой пламя,
Шипит и нежится еда.
       
Она уже почти готова,
Хотя готова не на всё,
Без рюмки не бывает плова,
Без слова не пьянит Басё.
           
Звенят бутылки нетерпеньем,
Тостующий вознёс бокал,
И вспомнил "чудное мгновенье",
И час пробил, и миг настал.
             
Уже пошла вторая стопка,
Уже горят душа и рот,
И начинается похлёбка
Волшебным запахом щедрот.

***

Дождь случился внезапно, как старость,
Прихватив поясницу и плечи,
Размывая мечты человечьи,
Добавляя под веки усталость,
Абсолют искажённым чертам.
         
Расползлись по опушке улитки,
Сон ушёл, ковыляя коряво
По распухшим от влажности травам,
По суставам, по проблескам прытким,
Из последних, обещанных нам.
         
Дежавю на деревьях трясутся,
Неофитов стращают клыками,
В чёрных норах, укрытых листами,
В паутинах, белёсых, как блюдца,
Каплях света, извивах плюща.
               
Чьи-то тени, (откуда там тени?)
Расползлись по сереющим кронам,
Притворяются эхом зелёным
Попугаев, лиан и растений,
То смеясь, то шепча, то крича.
             
По пути меж землёй и звездою,
По тропе между тенью и небом,
По черте меж водою и хлебом,
Меж безмолвием и тишиною,
По туманному бреду болот
             
Мы бредём по тому, что осталось,
Увязая в тягучем пространстве,
Тусклом свете и птичьем шаманстве.
Дождь случился внезапно, как старость,
И внезапно, как юность, пройдёт.