Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Categories:

Хеврон. Дневник одного дня. Часть третья - контрастная: Боль и цвет

Часть первая - сентиментальная: Свет
Часть вторая - иронико-патетическая: Лица  

И дальше отправились мы бродить по многолюдным, шумным и весёлым улицам Хеврона. Всё выглядело бы как в обычной праздничной толпе, если бы не вооружённые солдаты, внимательно вглядывающиеся в лица, настороженно осматривающие крыши, щели в прикрытых окнах. Даже в атмосфере радостного и светлого этого праздника ни на секунду не забывалось в каком месте мы находимся и какие леденящие кровь события прячет история за глухими стенами этих домов. Мы приблизились к ажурному зданию с табличкой Бейт-Адасса , гордо возвышающемуся среди окрестных строений. Здесь я предлагаю вам сделать привал и задуматься над страшными судьбами людей и домов.




  



Одна из самых ужасных страниц кровавой Хевронской истории связана с этим зданием.
В этом историческом фрагменте фотографий не будет. На такие вещи смотреть невозможно. Просто раскройте навстречу свои сердца.
Построенный в 1893-ем году как странноприимный дом, он, под названием "Хесед Авраам", распахнул свои двери для многочисленных паломников и нуждающихся в приюте. В 1909-ом году пристроили ещё один этаж и открыли больницу. Назвали лечебницу "Бейт Адасса" в честь организации американских евреев, направившей сюда врачей. Больница принимала как евреев, так и арабов, не делая никаких различий.
 Мирная совместная жизнь арабской и еврейской общин продолжалась до вечера субботы 23-его августа 1929-го года. Науськиваемые тогдашним муфтием Иерусалима ( а впоследствии - ярым приверженцем нацизма), назначенным британскими властями, Эмином Аль Хусейни, тысячи вооружённых арабов направились в Хеврон. Там к ним присоединились местные собратья. Тщетны были мольбы о помощи, обращённые к многолетним соседям. Единицы спасали и прятали евреев. А подавляющее большинство вместе с пришлыми погромщиками врывалось в дома, где евреи заперлись по приказу британского командования, и жестоко уничтожало спрятавшихся там. Стариков, женщин, детей, грудных младенцев. Евреев насиловали, отрубали руки, саблями разрубали головы, выкалывали глаза, а затем жестоко добивали,  никого не жалея.
И всё это происходило на глазах британских полицейских, молча взиравших на этот ужас. До того момента, пока одному из них не почудилось, что толпа, режущая рядом с ним двух братьев-евреев, двинулась в его сторону. Испугавшись за свою жизнь, он начал стрелять в воздух, и подонки разбежались. Погром прекратился.
Подумайте только. Нескольких холостых выстрелов оказалось достаточно, чтобы распугать и разогнать озверевшую  трусливую толпу. И этого еврейские жители Хеврона так невыносимо долго ждали от представителей британского мандата!
Среди множества погибших был человек, известный каждому жителю Хеврона. Аптекарь Бенцион Гершон 24 часа в сутки оказывал помощь всем страждущим, невзирая на национальность, пол и возраст. Он жил в доме, примыкающем к зданию больницы. Во время погрома ему и его семье были слышны крики убиваемых на втором этаже. Но к нему погромщики проникнуть не могли. Квартира была утоплена в скалу и защищена мощными ставнями и дверьми. И тогда негодяи подвели ко входу арабку, начавшую причитать и плакать, кричать, что беременна и нуждается в срочной помощи. И аптекарь открыл ей двери. Погромщики ворвались внутрь и жесточайшим образом уничтожили Гершона с семьёй. Спаслась только маленькая дочь, заброшенная матерью в корзину с грязным бельём. Но и она, позднее, не перенеся воспоминаний, сошла с ума.
  Мне было очень больно писать эти строки. И представляю, как мучительно их читать. Но что делать. Не только из света ткёт История своё покрывало. Попадается слишком много кровавых нитей.
  Квартира аптекаря долго пустовала. Арабы боялись к ней приблизиться, считая место проклятым.
Но мы - в сегодняшнем Хевроне. Перед нами узкий, празднично украшенный проход, упирающийся в приоткрытую дверь - своеобразная сукка.
          

Да, да. Это то самое место убиения семьи аптекаря. Стена справа примыкает к Бейт-Адасса. В 1984-ом году там поселился очень интересный человек. Вот о встрече с ним я и хочу вам поведать. Нас встретил Шмуэль Мушник - художник и историк, живущий здесь сегодня с женой Нехамой и детьми.
           

В пятнадцать лет он репатриировался в Израиль с матерью Леей Мушник, московским учёным-вирусологом, а в 1978 году перебрался в Хеврон. И с тех пор вся его жизнь отдана этому месту. Шмуэль помогал профессору Тавгеру - одному из героев предыдущего рассказа закончить восстановление синагоги Авраама авину. Он 
на собственной шкуре изучил историю Хеврона и является сегодня одним из лучших экскурсоводов по здешним местам. Надеюсь, что когда-либо и нам удастся пройтись по Хеврону под аккомпанемент его неторопливого рассказа. И пусть единственной защитой , что нам тогда понадобится, будет такая вот стена.
 

Небольшой салон увешан фотографиями и полочками со всякими мелочами, столь важными для человека, дорожащего собственной историей.
          

И картинами автора...
 

Ибо прежде всего Шмуэль Мушник - художник. Талантливый, плодовитый, разнообразный. Участник множества персональных и групповых выставок. По собственному признанию он пишет две - три картины в неделю. Мы были допущены в мастерскую, буквально забитую неимоверным количеством ярких полотен.
          

А вдоль стен  - полки  со старыми книгами, альбомами по искусству,  журналами, газетами. Всеми теми бессмысленными сокровищами, что так любы нашим сердцам.
 

Интересный эпизод. Когда я фотографировал один из уголков этой квартиры, Шмуэль предложил мне поменять баланс белого в камере. Я удивлённо на него взглянул. Оказалось, что Шмулик ещё и фотограф, прекрасно разбирающийся в тонкостях самой современной фототехники. " А иначе у Вас на фотографии всё уйдёт в сторону синего" Так оно и вышло, но фото настолько пришлось мне по душе, что я решил ничего не менять.
         

Спокойный, обстоятельный в общении он уже успел сделать неимоверно много. И главное практически в одиночку создал музей Хеврона.
          

В одной из тёмных комнат построен своеобразный памятник-алтарь 
, посвящённый светлой памяти жертв погрома.
 

Бережно и кропотливо собранные материалы расположены в нескольких залах, напоминающих пещеры со сводчатами перекрытиями. И все потолки и стены расписаны Шмуликом ярчайшими и радостными красками. Вот как выглядит небольшой фрагмент стены. Не зря Шмулика называют хевронским Ван Гогом, за любовь к чистым и ярким цветам. 
          


Но я бы не пожалел для него и титул Микеланджело за каторжный труд, необходимый для росписи такой площади потолков и стен. 
Мы продолжили путешествие по Хеврону, приближаясь к главной цели - Пещере Праотцев. Но мысленно я всё время возвращался назад, к этому дому, вместившему столь много невыносимых страданий. К его судьбе, к судьбам населявших его людей. К удивительному живописцу, заполнившему его ярчайшими цветами своих картин.
Если мы не будем изо всех сил стараться пробиться из боли к радости, из тьмы к свету, из серости к цвету, то зачем вообще мы существуем, дамы и господа. Такие люди, как художник Шмуэль Мушник, не дают нам забыть об этом.
          


Tags: photo, Бейт-Адасса, Хеврон, Шмуэль Мушник, путешествия, суккот, фотографии
Subscribe

  • Ещё один ДР.

    Кораблик дрейфовал по внутренним орбитам От сердца через мозг и далее везде, На палубе вовсю кружилась Рио-Рита И патефон сбоил на битой…

  • Нам 39. Фотография на память.

    В дому в саду застыл ковчег, В лодчонке мы с тобой. Мгновенье, час, и год, и век Молчим наперебой. В каютах наш домашний театр, А то, что…

  • С днём фотографа!

    среди миров и отражений искать единственное ТО но в результате снова некто в пальто

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 129 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Ещё один ДР.

    Кораблик дрейфовал по внутренним орбитам От сердца через мозг и далее везде, На палубе вовсю кружилась Рио-Рита И патефон сбоил на битой…

  • Нам 39. Фотография на память.

    В дому в саду застыл ковчег, В лодчонке мы с тобой. Мгновенье, час, и год, и век Молчим наперебой. В каютах наш домашний театр, А то, что…

  • С днём фотографа!

    среди миров и отражений искать единственное ТО но в результате снова некто в пальто