July 26th, 2021

***

По волнам моей памяти чинно плывут рыба-килька и рыба-бычок,
По томатным волнам с ароматом гвоздики и привкусом горького перца,
Начинается лето. Ты молод, прекрасен, здоров, и любим…  но молчок…
Впрочем, сглазить уже невозможно, а  в рифму потёртое просится сердце.
             
По чернеющей кромке того, что оставило море. Полуночный свет,
Звуки, запахи, ласки прижавшихся тел, словоблудье любовных прелюдий.
Мы идём генералами армии вольной без воинства и эполет,
Собирая цветы по пути и швыряя собакам, и птицам, и людям.
           
По квадратам дворов и песочниц морских, примагничены взглядами дев,
Рыбным дням, пирожкам и базарным рядам с чёрным хлебом и салом привозным.
По друзьям, по оставшимся с нами друзьям, тем, кого не коснулся отсев,
По лысеющим календарям, обучавшим премудростям жизни курьёзным.
                 
Мы плывём над Фонтаном, Бульваром и летом, ленивым и рыжим котом.
Изукрашены яркими блёстками клятв и картинками переводными
Расписные шары. Нас уносит в зенит молодым разбитным ветерком.
Мы летим из рассвета в закат, растворяясь в неверном заоблачном дыме.

***

На заднем сиденьи открытого кабриолета
С картонною спинкой, потёртым и грязным стеклом
Поверим друг другу, назвав полутьму полусветом,
Толкуя о святости, но не гнушаясь грехом,
Не зная, кто там за рулём.
   
Крупье в полумаске и фраке закрутит рулетку,
Приветственным жестом фальшивым поманит за стол,
Помчимся, глотая слюну и от стресса таблетки,
(В кармане камзола монетки, но порван камзол).
Не зная, кто манит рублём.
   
Привычные к салу, борщу, винегрету, котлетам,
И водке рязанской с портвейном, что звался вином.
Наивные, глупые, безотносительно к летам,
Готовые тосты толкать за щербатым столом,
Не зная, кто повар, кто шеф.
       
Пройдя свою жизнь от беззубого детства до клизмы,
От бабки творожной до мысли колючей, как ёж,
От классиков с мелом до классиков тухлых марксизма
Мы всё ещё можем допрыгать на ножке, но всёж...
Не знаем, где правда, что блеф.

***

А если будет озеро, то в нём
Русалка обязательно, и птица
Парит легка, и сад на берегу.
А если будет птица, то огнём
Расписаны крыла, и чьи-то лица
Глядят из облаков на мелюзгу.
     
А если будут ангелы, то в них,
Прозрачных, ясноглазых, многокрылых,
Чернеет имя Бога, но петит
На языках незримых колдовских
Земные мудрецы прочесть не в силах.
А выше небо и над ним софит
       
Подобный солнцу, даже ярче солнца.
А если будет солнце, то над ним
Засвеченные подпись и печать,
Угольник, циркуль, круг, квадраты, кольца,
Цепочка букв, похожая на нимб,
Над нимбом слово, а вокруг печаль

***

Поднимаясь наверх, знай, что время пришло переменам,
На пригорок и пик, на холмистый кремнистый бугор.
Ветер тычется в грудь, пробирается к сердцу по венам,
Холод острой ледышкой в глазу искажает обзор.
 
На пути в небеса голова начинает кружиться,
Твёрже шаг, шире плечи, особая гордая стать,
Глубже дышишь, твердеют давно позабытые мышцы,
Ты огромная птица, но жаль, не умеешь летать.
 
Если жаждешь величья, иди, спотыкайся и падай,
Недостаточно выкопать яму для тех, кто внизу,
Наблюдать свысока, козырять, принимая парады,
И приказ отдавать, и отталкивать всех, что ползут.
   
Забираясь на кручу, становишься выше забвенья,
Превращаясь в священного бога козявок и мух...
Камень брось, только он обладает свободой паденья,
Посчитай, сколько жить в поднебесьи осталось на слух.
   
Покоряя вершину, продумай дорогу обратно,
Промеж двух сновидений, омегой и альфой горы,
Третий сон не случится, ни злой, ни пустой, ни приятный...
Ты, спустившись в долину, поддался, ушёл из игры.