Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Счастливчик LuckyEd. Лучи света сквозь густой туман.

Дамы и господа!
Продолжим разговор о мимолётности счастья и счастье мимолётностей.
Фраза эта не просто игра слов и смыслов.
Из мельчайших частиц удач, случайных улыбок, корпускул света, паутинок "лёгкого дыхания", ласковых волн моря рождается то, что знатоки называют "радостью жизни".
У счастья существуют свои корпускулярно-волновые таинства.
Двадцать восемь лет назад собрались мы в путь в Страну Обетованную. Нашу Страну. Загадочную землю, текущую молоком, мёдом и колбасой.
С сынишкой под мышкой, с Маринкой в обнимку...
С мамой и бабушкой в багаже.
И с тревогой в душе...


Фотографии Георгия Исаева из серии "Исход"      
             
Сегодня все всё про всех знают. Открытые границы и интернет уничтожили последние таинственные пятна на карте мира. Окружающее пространство стало простым, ясным и однозначным. Правда, информация, доставаемая с подписанной и пронумерованной полочки, чрезвычайно зависит от положившей руки.
Последние дни в союзе сокрыты туманом. Не потому, что память подкачала. Множество событий хочется забыть навсегда.
         
Таможенника, отобравшего при досмотре несколько крохотных флакончиков с пробными духами моей бабушки. Все её богатства. Прощай, "Красная Москва".
Суету предотъездных очередей, где так ярко проявлялась разница между честью и подлостью.
Отобранную отремонтированную квартиру. И новых владельцев, нетерпеливо ждущих у дверей наш "последний" день.
Но всё это мелочи, незначительные ямки "дискретной" жизни.
А две вершины радости и счастья незабываемы.
                 
За три дня до отъезда я отправился в бесцветную организацию в районе морвокзала за разрешеним на вывоз нескольких ксерокопий книг по программированию. Чиновник, ковыряясь ручкой в ухе, лениво оглядел мятую сизую бумажную пачку страниц "святок программиста" - перепечатку книги Кернигана и Ритчи "Язык программирования Си" и скорбно поцокал языком. Потом строго взглянул на преступника, пытающегося вывезти за границу бесценное народное достояние, и спросил:
         
- Это вы написали?
- Да, - не задумываясь ответил преступник.
- Тогда забирайте. Народу это не нужно.
                 
С заветной синей печатью на титульной странице я выскочил на улицу, остановил первого попавшегося частника и помчался домой.
Только переступив порог понял, что жизнь кончилась. Во всех смыслах этого слова.
Солнце светить перестало, птицы больше не пели, плотная вата наполнила уши и густая непроглядная тьма окружила меня.
Я забыл сумку и не помнил ни номера машины, ни лица водителя.
                                     
Там было всё. Выездные визы (паспорта мы сдали, и людьми больше не считались), билеты на поезд до Москвы, все наши жалкие рубли и 200 дозволенных на семью из пяти человек долларов. Открепление от воинской повинности из военкомата. Справка об обязательном отказе от гражданства и штрафе за высшее образование. Дипломы, свидетельства о рождении, копии трудовых книжек...
Потускневшие тени наших жизней.       
Что это значило в те времена? Кафкианское невосстановимое мучительное небытие, хуже смерти.
                 
Молча развернувшись и ничего не сказав Маринке, я вышел на улицу. Где ты, птица моего счастья? Где?
Через два часа (ДВА ЧАСА!!!) бессмысленного и безмысленного ожидания на углу Канатной и Малой Арнаутской рядом со мной притормозил автомобиль.
Из него вышел улыбающийся одессит.
         
- Вы, случайно, ничего не забыли, молодой человек?
- Случайно, да!
- Следите за своими бумажками или они понадобятся кому-то ещё.
                     
Протянул сумку, запрыгнул в машину и поехал дальше в поисках рублёвого приработка. Счастливчик онемел от шока и даже поблагодарить не успел.
Спасибо!
             
Ярчайшим праздником счастья всплывает последний вечер накануне отъезда. С близкими и друзьями мы простились, понимая, что больше их не увидим. Никогда, никогда. Всё, что можно было продать, подарить, раздать, покинуло наш гостеприимный дом. От огромной книжной полки осталось квадратное пятно воспоминания на стене. Из "движимости" - наш диван и матрасик Арика. А из вещей фундаментальных - ванна, куда забралась мёртвая от усталости Маринка. Но даже в этой абсурдистской пустоте, почище "Чёрного квадрата", её ждал сюрприз.
     

                     
Гулкую ошалевшую от собственной пустоты квартиру заполнили призраки. Наши любимые друзья пришли на последнюю тайную вечерю. Тащили с собой какие-то тарелки, вилки, рюмки, ящики вместо стола, колченогие табуретки, клеёнки.
Еду, еду, еду. Водку, вино, пиво.
Телефона у нас не было, а звонки в дверь отмокавшая в ванне подруженька принимала, наверное, за звон в ушах от усталости. Пришли все, кто мог. Маринка выплыла из ванной и в полуобморочном от восторга состоянии упала за накрытый стол. Радость вперемешку с тоской и сигаретным дымом.
                 

                     
И тут, как в хорошо срежиссированном спектакле, раздался последний звонок этого вечера, и пришёл тот, кто не мог.
Олежка. Сташок. Олег Леонидович Сташкевич. Режиссёр нашей театральной студии. Директор-распорядитель Жванецкого, пребывающий с ним в то время на гастролях в Сочи. Наш любимый, друг, учитель, создатель. Человек, без которого все мы были бы совсем другими. И я даже не хочу знать, какими.
Михал Михалыч узнал о нашем отъезде и отпустил Сташочка на один день. Попрощаться. Ведь уезжали тогда безвозвратно и навсегда.
От сердца оторвал. От сердца к сердцам.
Спасибо!
               
Тогда-то гениальный Жорка, Георгий Исаев, светлая ему память, и отщёлкал свою бессмертную фото-сессию "Исход".
Вот они - мы.
                             

                 
На следующий день вокзальное прощание. "Место встречи изменить нельзя". Пересчёт баулов и чемоданов. В "счётной комиссии" Миша Векслер, бабушка и ваш покорный слуга. Всё время казалось, что чего-то не хватает и одну из наших сумок уносят по противоположной стороне улицы.
               

                               
Последние улыбки сквозь слёзы. И перестук колёс поезда Одесса-Москва - начало исхода  в Terra Incognita по имени Израиль.
               

                     
Куда мы едем? Где будем жить? Что делать? Информация из писем перемешалась с рассказами случайных очевидцев и создала в головах редчайшей разваристости кашу, щедро украшенную "развесистой клюквой".
В то время я написал эти стихи, посвящённые Маринке. За иронией прячется хаос, царивший в наших головах.
                     

                                         
Дорожная песня новых репатриантов.
 
Друг ты мой хорошенький,
Дивная смугляночка,
Как устанут ноженьки -
Вылечит тальяночка.
                     
Оживим свиданочку
Музыкою дивною.
Ах вы, сани-саночки,
Понеслись, родимые.
                     
По песочку полосы
От полозьев длинные,
Запоём вполголоса
Песенки старинные,
                                 
Песенки хасидские,
Что певали бабушки.
Фараон египетский
Тихо сядет рядышком,
                    
Нам ямщик в ермолочке
Быль побает мудрую,
Погоняя троечку
Пейсой златокудрою.
     
У трактира выйдем мы
Древнего пещерного,
Подадут нам, видимо,
Водочку кошерную,
                       
Вынесут подруженьки
Нам с мацою яица.
После третьей круженьки
Фараон покается.
                         
Супостату - бестии
Все простим обиды мы,
Молча перекрестимся
На звезду Давидову,
               
Шекелем расплатимся
Из шкатулки палехской
И опять покатимся
По земле Израильской...
       

         
Осторожно, двери закрываются.
One Way Ticket.
Продолжение следует, дамы и господа.
Tags: luckyed, Израиль, Маринка, Одесса, Счастливчик, Я, мемуар, стихи, судьба
Subscribe

Posts from This Journal “мемуар” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 42 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “мемуар” Tag