Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Счастливчик LuckyEd. Переход Марковичей через границу.

Дамы и господа!
Счастье похоже на паутину, где вместо жирных мух и пьяных от крови комаров при ярком освещении поблескивают бусинки удач.
Чего-чего, а солнца в Израиле хоть отбавляй.               
Поднявшись в Страну я из Счастливчика превратился в LuckyEd-а.
Не сразу. Виртуальной жизни тогда ещё не существовало, а реальность встречала нас, безъязыких и бесхозных, весьма прохладно.
Но вспомните предыдущее правило:
- Широко улыбайтесь жизни, даже если приходится стиснуть зубы.
На расслабленные философские размышления времени не было.
 

Фотографии Георгия Исаева из серии "Исход"      
В то время по всему предотъездному союзу бродили страшные слухи.
- В Израиле нет не только работы, но и квартир не осталось. Всех селят в армейских бараках.
Мы нервно посмеивались в ответ.
           
Аэропорт Бен Гуриона встретил нас гостеприимным тепловым ударом. Речь шла о конце сентября, но нам и этого хватило.
Удар ощущался в прямом смысле слова. Ты выходишь в жар, а он тебя бьёт. Кто никогда этого не испытывал, тому не объяснить.
Мы тогда ещё не знали, что такое Эйлатский зной конца августа. А сейчас преспокойно ездим на джазовые фестивали на Красном море и наслаждаемся.
Как люди опытные, наслушавшиеся рассказов о собственных правах, мы помчались требовать бесплатный звонок на бывшую родину, но получили отказ без объяснений. Друзья, снявшие нам квартиру, ждали где-то в зазаборье, но нас друг к другу не допустили. А вместо этого выстроили гуськом и отправили в автобусы. На все испуганные вопросы ответ был "ИхйЕ бесЕдер" (Всё будет хорошо). Плюс, сопровождающие повторяли слово ЦрифИн, не встречавшееся ранее в учебниках иврита.
                 
Уже при входе в автобус рыжеволосый курчавый "загонщик" на ломаном русском с сильным грузинским акцентом пояснил, что Црифин - это воинская часть, и там мы теперь будем жить. И несколько раз повторил "Рош ашанА". При чём тут "Голова года" не знали даже наимудрейшие из нас, но начинали сбываться кошмарные предсказания.
                     
Црифин приветствовал вновь прибывших бараками на 30 человек, солдатскими койками, где вместо подушек были заботливо свёрнуты одеяла, девочками-солдатками, наконец-то заговорившими с нами по-русски, и  счастьем.
Счастьем, потому что впервые с момента "побега" мы почувствовали любовь и заботу. Не дошло несколько чемоданов, и нам выдали солдатскую одежду и брезентовые шляпы с гордой надписью "Армия обороны Израиля". Арик скакал в армейских трусах как в шортах и боялся, что исчезнувшие чемоданы вернутся, и все подарки отберут. А взрослые поглощали бесконечную еду, понимая, что это бесплатное счастье когда-нибудь кончится.
                                     
На единственных воротах в армейский Рай стояли вооружённые часовые, но кого и от кого они охраняли было непонятно.
Постепенно ситуация прояснилась. Оказывается, мы прилетели в Израиль в канун праздника Рош ашанА - еврейского нового года. Безнадёжнее этого мог быть только Судный день. Ни одно официальное учреждение в стране не работало, ТеудАт олЕ (удостоверение нового репатрианта) выдать никто не мог, и на три дня нас отправили в заботливую резервацию воинской части. Кормили, поили, обхаживали, но связи с внешним миром не было никакой.
                           
Незнакомые люди жили в небольшом пространстве, пересекаясь друг с другом при грустных и смешных обстоятельствах. Первой же ночью моя бабушка, дама дородная и грузная, отправилась в туалет, расположенный "во дворе" (или как это место называется в армии?) Вернувшись, она легла в постель, и мы услышали дикий крик, переходящий в сдавленный писк.
- Сойдите с меня!!!
И строгий непреклонно-убедительный голос бабушки, много лет проработавшей учителем в средней школе.
- Не сойду. Зачем вы легли в мою кровать?
                               

                                               
Ночные крики разбудили не только нас.
"Заплакали сеньоры,
Их жёны и служанки,
Собаки на лежанках
И дети на руках"
           
Прибежали любопытные из соседних бараков.
Оказалась, что бабушка в потёмках не дошла и улеглась на сухонькую старушку с переломом шейки бедра. Всё обошлось, следующим утром они мило беседовали, но бараки наши "гуляли" до утра, радостно обсуждая превратности судьбы. В этом вынужденном братании тоже были осторожные проблески счастья.
                         
Вечером третьего дня пришла свобода. Пришла она не одна, а с равом Перецом, тогдашним министром абсорбции.
За руки свобода и рав не держались. Не мог достопочтенный раввин при исполнении обязанностей позволить себе контакт с особой женского рода, тем более такой непредсказуемой.
На "допрос" нас вызывали поодиночке, а возвращались мы в бараки с мягкими сизыми книжками ТеудАт олЕ, исписанными равом и иже с ним. С этого момента счастье непредсказуемого будущего стало реальным, ворота в Страну гостеприимно распахнулись и мы встретились с друзьями, денно и нощно осаждавшими нашу крепость.
                     
Когда-то, предвкушая грядущие прелести страны победившего сионизма, мы мечтали о сиесте. Купаясь в гордом испанском шелесте этого слова, представляли себе новую родину, спящую после обеда. Поголовно. Всенародно. Минимум, два-три часа. Как положено на жарком востоке. Нечто вроде всеобщей воинской повинности. Первые три дня именно так всё и было.
                 
Взявшись за руки мы прошли через ворота в уже любимую, но ещё незнакомую Страну.
Сиеста закончилась раз и навсегда, дамы и господа.
Tags: luckyed, Израиль, Маринка, Одесса, Счастливчик, Я, мемуар, стихи, судьба
Subscribe

Posts from This Journal “мемуар” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 47 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “мемуар” Tag