Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Борис Березовский. "Исполнитель – это же немножко проститутка".

Дамы и господа!
Ранее написал о том, что в Израиле с 27-го по 29-е марта в Хайфе, Тель-Авиве и Ашдоде состоятся фортепианные вечера выдающегося пианиста Бориса Березовского.
А недавно наткнулся на замечательное интервью, взятое у музыканта Севиль Велиевой.
Очень интересно. За замечательным пианистом можно разглядеть живого человека. И полюбить!
Не могу не поделиться.
 
photo © Yury Bogomaz
           
Первое, что отмечаешь в Борисе Березовском, еще до начала разговора даже – это всепоглощающее спокойствие и абсолютную человеческую теплоту. Потом – симбиоз самых несочетаемых сочетаний: скромности и чувства юмора, интеллекта и обаятельного хулиганства, интеллигентности и любопытства, жгучего интереса к жизни и утонченность, настолько органичную, как встроенный в его натуру чип. Неожиданная смесь качеств для человека, чей талант давно признан в мировом масштабе, лауреата всех возможных премий и близкого приятеля Шумана, Рахманинова, Бетховена и Скрябина – всех, кроме Чайковского, пожалуй. «Мне с Чайковским не о чем говорить!» - ошеломляет мой собеседник, повелитель мира звуков, поделенных на черные и белые глянцевые клавиши. Впрочем, гениям виднее с кем дружить.
         
- Борис, вы меня интересуете как человек…
- Отличное начало! Так и напишите: Березовский сказал, что интервью началось отлично.
           
- Вы все шутите, а я серьезно: о Вас как о музыканте написано много, а о том, какой вы – мало. И страшно хочется потрогать руками эту вашу внутреннюю человеческую суть.
- Давайте, трогайте!
     
- Но вы же сейчас в Эйлате... А за что вы этот город любите? Почему вместо того, чтобы наслаждаться разверзшимися хлябями небесными в центре Израиля, вы на Красном море на рыб охотитесь?!
               
- Я люблю плавать, очень люблю. И уже второй год встречаю Новый год в Эйлате. Это самое близкое от Москвы место, где можно поплавать зимой. В Тель-Авиве прохладно, в Греции сейчас тоже не поплавать, а в Эйлате очень хорошо.
           
- Мне как израильтянке диковато слышать, что в январе кто-то в эту ледяную воду лезет.
- Вы ошибаетесь! Заходишь в воду, первые секунд десять прохладно, а потом идеально. Но это зависит сильно от температурной адаптации. Я знаю массу людей, которые в воду не войдут, если ее температура ниже 27 градусов.
             
- Давайте плавно перенесемся в центр и поговорим про предстоящие концерты. Вы собираетесь соединить несоединяемое – в марте в Израиле мы будем слушать Скрябина и Рахманинова в одном концерте.
- Да! Насколько я себя помню, я всегда любил Рахманинова. Завороженный ребенок сидел и слушал Второй концерт Рахманинова, наверное, самую популярную вещь в мире. А Скрябин, напротив, недавно появился в моей жизни. Я полюбил его музыку, полюбил его играть. Они в самом деле разные, эти два композитора, хотя жили в одно и то же время и даже учились у одного и того же педагога… Вообще, интересно, насколько музыка может быть разной, когда ее сочиняют люди, жившие одновременно. У меня есть программа, где я играю Равеля, Хиндемита и Прокофьева – и все это написано в одно и то же время. Рахманинов и Скрябин не любили друг друга. А я их очень люблю. Мой преподаватель говорил, что композиторы могут не любить друг друга, потому что они все сильные личности. А исполнитель – это же немножко проститутка. Мы всех обслуживаем и всех любим. Очень-очень даже. Но я еще раз повторю, Скрябин пришел в мою жизнь всего два года назад, и я очень увлекся его музыкой.
                   
- А как он пришел в Вашу жизнь?
- Я стал преподавать, и мой ученик пришел ко мне с сонатой Скрябина, и мы стали ее изучать, разбирать… И потом, после его ухода, я вдруг понял, что сижу уже один, и играю его.
           
- Пришел студент и принес сочинения малоизвестного, но многообещающего композитора Скрябина…
- Ну да, как ни печально это звучит! Я стал после уроков разбирать его вещи… Вы знаете, многие вещи Скрябина с листа сыграть невозможно, поэтому приходилось разбирать. Мне стали нравиться его странные гармонии, настолько странные, что в его время говорили, что он сошел с ума. Есть, представляете, скрябинисты… Что интересно, нет, например, рахманинистов, потому что практически все играют Рахманинова. А скрябинисты настолько увлечены музыкой Скрябина… Если уж Скрябин входит в твою жизнь, ты от этого наваждения не избавишься никогда.
           
- А каково это – быть признанным талантом? Даже гением, по утверждению многих. И даже если это преувеличение, ваш талант совершенно неоспорим.
- Я совершенно искренне не считаю так. Гением я бы себя точно не называл. Нет. Это профессия, понимаете? Профессия. Меня же научили этому всему. Мне повезло с педагогами, повезло с какими-то вещами. Конечно, есть предрасположенность, но научить можно. Композитором стать невозможно, когда тебя обучают. А у исполнителя роль во многом техническая.
         
- Вы бы хотели, чтобы ваши дети стали профессиональными музыкантами?           
- Моя дочь Эвелина стала музыкантом. Ей 28 лет, и она приедет на конкурс Рубинштейна скоро в Израиль. Ей сообщили первого января, что ее отобрали, она была очень рада. Сын пока не определился, но скорее всего, его профессия будет связана с анимацией. Он очень хорошо рисует, и обожает сочинять истории: вероятно, выберет творческую профессию, но, видимо, это будет не музыка.
         
- Есть мнение, что детей стоит обучать музыке, независимо от предполагаемого карьерного пути…
- Я вообще за то, чтобы учить тому, к чему есть склонности. У всех же есть предрасположенность к чему-то. К музыке, к поэзии, к рисованию, к спорту.
Важно эти наклонности выявить и потом развивать, никакой одинаковой для всех программы не может быть. Кроме спорта, пожалуй. Спорт должен присутствовать в жизни каждого ребенка. Вот если бы я был министром образования, это была бы моя политическая платформа. А вы как считаете?
             
- Я не знаю. Михаил Казиник, например, в интервью рассказывал, что все нобелевские лауреаты, опрошенные им, сказали, что, так или иначе были связаны с музыкой – играли сами, играли родные. Мне интересен такой подход, я хочу в него верить.
- Я не уверен в правоте такого подхода. Набоков не любил музыку, например. Бродский тоже особо не слушал музыку. Он был знаком с несколькими музыкантами, но на концерты не ходил. Я не думаю, что музыка и талант связаны неразрывно. Все очень индивидуально.
           
- Вы последние  семь лет живете в Москве. До этого жили в Лондоне и в Брюсселе. Почему Вы вернулись?
- Мне нравится жить в России, мне нравится российский менталитет. Я привык к нему, я вырос в нем. Мне нравится, когда можно прийти в гости, не договариваясь за неделю о встрече. У нас есть общая задумка с Николаем Колядой и Кириллом Серебренниковым сделать проект по Венечке Ерофееву. Коляда звонит мне ближе к полуночи, предлагает поехать и обсудить проект, мы едем в театр и отлично говорим там. Я не утверждаю, что это хорошо или плохо, это просто то, к чему я привык. А когда в гости нужно записываться за неделю, как это было в Лондоне... Это не мое… Я так не привык и не могу. Я хочу жить в Москве. Москва – это феноменальный город, центр культуры и антикультуры.
           
- Антикультура – что это такое?
- Для меня это люди, которые не интересуются культурой. Им нужны только деньги, понты. Это другой мир. Я всегда с людьми, которым интересны книги, музыка, театры. А в Москве много всего, и огромное значение уделяют деньгам.
           
- Но гастролируете-то вы много?
- В последние годы меньше. После того, как я отказался играть с дирижерами, упало количество концертов, зато возникло много свободного времени, чему я страшно рад. У меня появились ученики, совершенно новый вид деятельности.
       
- А чем российская публика отличается от лондонской или американской?
- Я не уверен, но мне кажется, что на Западе нет такого отношения, как к святому. Там - это часть жизни, а в России – горящие глаза и придыхание. Стихи читали после концерта. На Западе я этого не видел, но может быть, это у них уже было и прошло. И у нас, может быть, пройдет. Но пока это так.
       
- Вас на улицах узнают?
- В радиусе 200 метров от консерватории – да, а потом уже нет.
           
- Обещаю, что  в Израиле вас будут узнавать на улицах. Влюбите нас в Скрябина, пожалуйста.
- Спасибо! До встречи!
         
*******
Борис Березовский. Фортепианные вечера.
Хайфа, «Аудиториум», 27 марта, пятница, 20:00
         
Тель-Авив, зал «Смолларш», 28 марта, суббота, 20:00
         
Ашдод, Центр сценических искусств, 29 марта, воскресенье, 20:00
         
В программе:
1 отделение
Александр Скрябин. Поэмы и Сонаты № 4, 5, 9
2 отделение
Сергей Рахманинов. Фортепианные транскрипции
Сергей Рахманинов. Соната №2
         
Заказ билетов - http://bit.ly/2mrMlql
Tags: Ашдод, Борис Березовский, Тель-Авив, Хайфа, музыка
Subscribe

Posts from This Journal “музыка” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments