Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Categories:

Иосиф Бродский. Январский "Август".

Дамы и господа!
24-го мая 2021-го года исполнился 81 год Иосифу Бродскому. Он не нуждается в перечислении регалий из Википедии и прочих "титулярных" складов. Достаточно имени для поражённых словом.
Три года назад написал этот текст.
 
В день рождения поговорим о смерти.
В книге Соломона Волкова "Диалоги с Иосифом Бродским" поражает глубина мышления поэта.
Ощущаешь себя аквариумом, стоящим на океанском берегу.
При этом реальность переплетена с мистикой. Случайность ли?
Не нам судить.
           
     
В 10-ой главе, посвящённой Ахматовой, читаем:
Волков: Мы начали говорить о памяти. Оглядываясь назад, вы делите свою жизнь на
какие-то периоды?
Бродский: Я думаю, нет.
               
Волков: Вы никогда не говорили себе: раз в три года или, может быть, в пять лет
со мной случается то-то, такое-то время года для меня благоприятно?
Бродский: Вы знаете, я уже не помню, когда и что со мной произошло. Сбился со
счета. Я не знаю точно: произошло нечто, скажем, в 1979 году или в 1969-ом? Все
это уже настолько позади, да? Жизнь очень быстро превращается в какой-то Невский проспект. В перспективе которого все удаляется чрезвычайно стремительно. И теряется - уже навсегда.
                 
Волков: Дело в том, что Ахматова цикличности в своей жизни, повторяемости каких-то дат придавала огромное значение. В частности, помню, что август считался зловещим месяцем:
"Опять подошли "незабвенные даты",
И нет среди них ни одной не проклятой".
Бродский: У Анны Андреевны дела с памятью обстояли гораздо лучше. Качество памяти было у нее поразительное. О чем бы вы ее ни спросили, она всегда без большого напряжения называла год, месяц, дату. Она помнила, когда кто умер или
родился. И действительно, определенные даты были для нее очень важны. Лично я
таким вещам никогда не придавал какого бы то ни было значения. Помню, что два
или три раза существенные неприятности в моей жизни начинались к концу января.
Но это было чистое совпадение...
             
Иосиф Бродский умер в возрасте 55-ти лет в Нью-Йорке 28 января 1996-го года.       
А за неделю до смерти отправил издателю последнее и одно из самых таинственных своих стихотворений "Август".
Эхо ахматовского страшного месяца. Подведение итогов, прощание, грусть, предчувствия...
                   
Маленькие города, где вам не скажут правду.
Да и зачем вам она, ведь все равно - вчера.
Вязы шуршат за окном, поддакивая ландшафту,
известному только поезду. Где-то гудит пчела.
                           
Сделав себе карьеру из перепутья, витязь
сам теперь светофор; плюс впереди река.
И разница между зеркалом, в которое вы глядитесь,
и теми, кто вас не помнит, тоже невелика.
                                           
Запертые в жару, ставни увиты сплетнею
или просто плющом, чтоб не попасть впросак.
Загорелый подросток, выбежавший в переднюю,
у вас отбирает будущее, стоя в одних трусах.
                                                           
Поэтому долго смеркается. Вечер обычно отлит
в форму вокзальной площади, со статуей и т. п.,
где взгляд, в котором читается "Будь ты проклят"
прямо пропорционален отсутствующей толпе.
                 
"Август" одно из многих стихотворений Бродского, выученных мною наизусть.
Невозможно запомнить столь сложные тексты, даже проговаривая их многократно, не понимая смысла, скрытого за словами.
Чаще всего подсознание само выстраивает сюжеты, не обязательно совпадающие с тем, о чём писал Бродский, или с чьими-то расшифровками.
Здесь, безусловно, сказалось то, что стихотворение последнее, предсмертное. Короткое прощание поэта с героями, темами, мотивами, жизнью.
   
"Маленькие города", некогда "гордившиеся присутствием на карте", с обманчивым светом фар бьюика и скисшим молоком смерти.
Вязы, на мгновение оторвавшиеся от окон спальни Варвары Андреевны из посвящения Чехову. И гудение пчёл уходящего времени.
         
"Жужжащее, как насекомое,
время нашло, наконец, искомое
лакомство в твердом моем затылке."
             
Но всё вчера, вчера.
           
Поэт, неоднократно обвиняемый в том, что "сделал себе карьеру из перепутья", ссылки,  изгнания, и сам к концу жизни ставший одиноким светофором.
"Плюс впереди река." Стикс рядом. Поэт слышит его мёртвое звучание.
               
"Это -- точней -- первый крик молчания..."
                     
Где толпы почитателей? Помнят ли, запомнят? В зеркале пусто. Сплетни, слухи, зависть. И некоторые из нелюбимых им современных российских поэтов "в одних трусах", загорелые, как с картин Дейнеки, только и ждут удобного момента, чтобы "отобрать будущее".
                     
Бродский остро ощущает наступление сумерек.
Вечер. Вокзальная площадь. Статуя. "Одному тирану", себе, времени? В темноте не различить.
                       
"Встань в свободную нишу и, закатив глаза,
смотри, как проходят века, исчезая за
углом, и как в паху прорастает мох
и на плечи ложится пыль -- этот загар эпох.
Кто-то отколет руку, и голова с плеча
скатится вниз, стуча."
           
Подходит к перрону последний поезд. Нет провожающих толп. Не спасут ни клятвы, ни проклятия. За ту реку отправляются в одиночестве.
                 
Всё вышесказанное - мои личные фантазии. У каждого свой Бродский.
Учить наизусть его стихи, путаясь в словах и смыслах и постепенно выплывая к свету, истинное наслаждение, дамы и господа.
Tags: Иосиф Бродский
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments