Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Гарлемский балет - четыре окошка в мир танца

Дамы и господа.
Есть на свете страна Америка. Огромная и разнообразная. А в ней красуется одно из главных чудес нашего шарика - Нью-Йорк. Много интересного и несочетаемого сосуществует в этом городе-вселенной. В том числе и Гарлем - родина гангстеров и очаг афроамериканской культуры.
В 30-х годах прошлого века именно там был один из важнейших джазовых центров. В Гарлемском театре «Аполло» выступали Билли Холидей, Луи Армстронг, Дюк Эллингтон... Да кто там только не выступал?
Да и Гарлемский литературный ренессанс, прославленный именами Зоры Нил Хёрстон, Лэнгстона Хьюза и многих других сегодня - не только воспоминание.
Вот оттуда к нам в гости и пожаловал Dance Theater of Harlem - Гарлемский балет. Фотографировать во время спектакля не разрешили, и все снимки фотографов
Matthew Murphy и Rachel Neville предоставлены организаторами.

     


Начнём с истории. С основателя и художественного руководителя театра Артура Митчелла. Первый и единственный афроамериканец, в 50-х годах прошлого века принятый в труппу Баланчина. Он стал в "Нью-Йорк Сити Балле" не простым танцором, а премьером. И оставался таковым в течение 15 лет.
1968 год всколыхнул мир  убийством Мартина Лютера Кинга. И тогда Митчелл понимает, что пришло время действовать. В очень неблагополучном, нищем и наводнённом уличной преступностью Гарлеме он арендует старый заброшеный гараж и основывает в нём балетную школу для талантливых местных детей. А через год вместе с наставником Карелом Шуком при помощи того же Баланчина создаёт танцевальный театр Гарлема. А дальше - взлёты и падения, непростая жизнь и очень сложные ученики, по сути - уличные мальчишки и девчонки. Первым студентам разрешалось ходить в джинсах и футболках. Танцевать они учились не под звуки фортепиано, а под более привычную барабанную дробь. Двери классов оставались открытыми для привлечения внимания проходящих мимо любопытных детишек. Ведь именно для них создавался театр. Постепенно к театру приходит успех.
А главным признаком успеха считалось признание в Нью-Йорке. В 1974-ом году театр начинает выступать
в знаменитых залах Ковент-Гарден, Метрополитен-опера и Линкольн-центре. Вот только несколько важных точек на стене славы Гарлемского театра:
1984-ый год - награда  Лоуренса Оливье за лучшую новую постановку танца (балет
"Креолка Жизель" - вчитайтесь в название).
1994-ый - награда от Центра Кеннеди.

1995-ый - Национальная медаль за вклад в искусство - высшая награда президента США работникам культуры.
В1999-ом году театр был введен в Зал славы Национального музея танца.

             


В Израиль театр приезжает во второй раз. Мы попали на представление, демонстрирующее всё разнообразие, скопленное Гарлемским балетом за многие годы. Четыре балета, четыре возможности взглянуть на танцевальную вселенную под разными углами, четыре разноцветных окошка, куда нам посчастливилось заглянуть.
Праздник цвета начался ещё на подходах к Тель-Авивскому центру искусств и в фойе. На спектакль пожаловали редкие гости - представители общины кушим ха-ивриим из Димоны. Все переходы, лестницы и площадь перед театром были переполнены ярким и улыбающимся многоцветьем этих необычных чернокожих евреев.

       



Но вот медленно гаснет свет в зале и зажигается в первом окошке спектакля.
GLORIA.
Недавняя постановка Роберта Гарланда (основного хореографа театра) на музыку мессы Франсиса Пуленка. Светлое, радостное и возвышенное хоровое пение. 14 танцоров, полёт хрупких тел.



Особенно запомнилась Ashley Murphy, чья точёная фигурка очертаниями и летящим шагом напоминала диковинную птицу. Девочка-фламинго, как абсолютно точно назвала её моя жена.
   
     


Сразу же хочу отметить блестящую работу со светом во всех четырёх частях. Яркие чистые цвета сменяют друг друга, воздух сцены наполнен порхающими в потоках прекрасной музыки сине-зелёными бабочками. Но счастье, граничащее с экстазом, не может продолжаться вечно. Танцоры обретают тени. Объятия, встречи и расставания становятся грустнее. Сумерки сгущаются над сценой. Жизнь бабочек быстротечна и эфемерна. Сидящие спиной к нам фигурки погружаются в темноту. Занавес опускается. Праздник кончился.

Второе окошко. Па-де-де из "Лебединого озера" Петра Ильича Чайковского. Редкий случай, когда чёрный лебедь отличается не только цветом пачки. Знаменитую постановку Мариуса Петипа перенесла на гарлемскую сцену в 2012-ом году Анна-Мари Холмс, первая американская танцовщица, приглашенная когда-то в труппу Кировского балета. А её педагогом, в свою очередь, была великая Санкт-Петербургская балерина Наталья Дудинская. И опять вечная ниточка культуры ведёт нас из прошлого в будущее, невзирая на времена, страны и цвет кожи.

       


Нам показалось, что Michaela DePrince  вначале чувствовала себя неуверенно, но очень быстро это ощущение прошло. Прекрасная пластика рук и  тела, блестящая техника исполнения фуэте. А её партнёр Samuel Wilson запомнился как один из лучших солистов этого вечера.

   

11 минут академической балетной школы. Острым ощущением по окончании первого действия стала тоска по классическому балету, которого так не хватает среди привозимого в Израиль модерна и авангарда.

Окошко третье. CONTESTED SPACE (Оспариваемое пространство) - первая работа хореографа Дональда Бёрда для Гарлемского театра уводит нас в совершенно другой музыкальный и танцевальный мир. Балет поставлен в ноябре 2012-ого года на музыку современного бразильско-британского композитора Амона Тобина.
Туман. Подземка. Яркие софиты высвечивают жёсткие круги на полу. Музыка напоминает звуки метро. Шум поездов, эхо, дыхание тысяч людей, биение сердец заполняют пространство сцены, выхлёстываясь в зал.
И обитатели этого мира - иные, не такие, как в первом действии. Здесь другие правила жизни. Доминирует не лёгкое дыхание классики, а сила. Мужская сила.

     


Разомкнутые, разрозненные пары кружат по сцене. Объятия в этом пространстве напоминают скорее битву, чем любовь.
  Но поезд подземки с грохотом мчится дальше. Следующая остановка.
Samuel Wilson and Alexandra Jacob. На сцене появляется балерина. Я не знаю как описать её незабываемые движения. Диковатый странный шаг подбитой птицы приковывает к себе. Болотный цвет заливает всё вокруг мутновато-зеленоватым светом. Они кружат друг подле друга - охотник и жертва, приближаясь, сливаясь в единое целое и вновь отдаляясь. И вдруг птица в руках танцоравнезапно превращается в лук. Ветер разгоняет болотную марь. Охотник готов к новому выстрелу.

   

А поезд движется. Следующая остановка встречает нас синим светом. Классические основы танца всё круче замешиваются на рэпе. Взлёты и падения. Музыка пульсирует в висках, во всём теле. И вдруг перестаёт быть чужой. Мы уже в ней живём. Она проникла в нас, охватила и уволокла в своё пространство урбанистического грохота. Я впервые по-настоящему ощутил музыкальный стиль драм-н-бэйс.
Но вот и последняя остановка. Танцор пресмыкается на полу сцены, а балерина взлетает ввысь. Две пересекающиеся плоскости движения, меняя наклон, создают новые и новые гармонии.
Потрясающий балет. На мой взгляд, лидер всего представления. Чёрная пластика, мягкая грация пантер, диковинные существа. Гарлемский балет здесь играет на своей территории. Асинхронность и неприглаженность движений в сочетании с виртуозной проработкой каждой детали - закон данной гармонии, принцип существования в этом пространстве броуновского движения тел и нот.
Осторожно, двери закрываются...
И последнее окошко позволяет в себя заглянуть.
Return (Возвращение) - двадцати пяти минутная квинтэссэнция самого духа Гарлемского Театра Танца. В элегантность классического балета хореограф Роберт Гарланд вплёл шершавость и жёсткую угловатость музыки соул.
Праздник жизни, и опять на своей территории.




Все танцуют под звуки песен Ареты Франклин и Джеймса Брауна,  подстёгиваемые волнами яркого света и тёплых радостных цветов. И внезапно - тишина. И красный тревожный фон. И два безмолвных чёрных силуэта. Зал, затаив дыхание, следит за перемещением безмолвных танцоров, похожих на тени. Baby, I need you, I need you, I need you, - молит Арета. Ещё одна прекрасная история любви.

     


И опять резкий, запредельно страстный Джеймс Браун сменяется кошачьей грацией королевы соул. Арета Франклин на пуантах. Невозможное становится возможным. Сегодня, сейчас, здесь, в этом мире.
Яркие, разноцветные пары снова кружат по сцене, прощаясь с нами.
Просто, ритмично, прекрасно...


   

  Девизом Гарлемского театра балета является лозунг "Сотворить чудо на сцене". Свидетелями прекрасного сценического чуда мы стали в этот вечер. А акуратно развешанная на плечиках одежда ждёт своего часа,чтобы порадовать счастливчиков на оставшихся представлениях.

           
Tags: dance theater of harlem, Артур Митчелл, Гарлемский балет, Дональда Бёрд, Роберт Гарланд, Тель-Авив, балет, театр
Subscribe

  • Трио Шая Зелмана в музее Иланы Гур.

    Дамы и господа! Заманчивое предложение для желающих выпить бокал вина в сказочном месте под отличный "живой" джаз. Линии судьбы сойдутся…

  • (no subject)

    Дамы и господа! Не знаю, как писать об этом. Плачу. 9 февраля в возрасте 79 лет умер от рака один из величайших джазовых пианистов, создатель…

  • Иерусалим, тающий в тенях.

    Дамы и господа! Иногда пространство и время сплетаются в волшебный рожок, из которого сыпятся миражи. Вне времени и пространства. А мы с вами…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 134 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Трио Шая Зелмана в музее Иланы Гур.

    Дамы и господа! Заманчивое предложение для желающих выпить бокал вина в сказочном месте под отличный "живой" джаз. Линии судьбы сойдутся…

  • (no subject)

    Дамы и господа! Не знаю, как писать об этом. Плачу. 9 февраля в возрасте 79 лет умер от рака один из величайших джазовых пианистов, создатель…

  • Иерусалим, тающий в тенях.

    Дамы и господа! Иногда пространство и время сплетаются в волшебный рожок, из которого сыпятся миражи. Вне времени и пространства. А мы с вами…