Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Борис Эйфман: "Роден" - мозаика успеха

Дамы и господа.
Обо всём этом писано уже столько, что хватит на тысячи пересказов. И продолжать можно бесконечно.
О великом Огюсте Родене. О Камилле Клодель - его подруге, любовнице, ученице, скульпторе.
Известный критик Октав Мирабо сказал о ней: «Бунт против природы: женщина — гений!»
О страсти разрушительной и прекрасной. О безумии и Истории. Об одном из прекраснейших музеев Парижа.
О музыке, танце, балете.
Поневоле потеряешься перед величием и необъятностью темы.
Но добавлю и я свою каплю к этому океану.
Нам довелось побывать на балетном представлении театра Бориса Эйфмана: "Роден".

           

  фотографии предоставлены организаторами
В 60-е годы Леонид Якобсон, блестящий мастер хореографической миниатюры, выпускает в свет "Роденовский цикл".
В нём он пытается передать своё восприятие работ скульптора, скрытую в них тайну движения неподвижности.
Танцоры, застывшие на сцене в виде скульптур, своей пластикой уводили зрителя в мир "Вечной весны", "Поцелуя", "Отчаяния", "Экстаза" и других шедевров Родена.
До сих пор ощущаю силу воздействия того поворотного спектакля.
  Много лет минуло, и в 2011-ом году на сцене Александринского театра в Петербурге ученик Якобсона Борис Эйфман показал премьеру своего нового балета "Роден". Хореограф взял за основу историю об Огюсте Родене и Камилле Клодель. Сегодня трудно отделить истину от мифа, но доподлинно известно, что Клодель вдохновляла скульптора, была его музой и любовницей в течение 15-ти лет, и, сойдя с ума, всеми забытая, закончила свои дни  "на дне пропасти, в кошмаре сна" в психиатрической клинике. А рядом с Роденом всегда находилась другая женщина - Роза Бере.
Борис Эйфман попытался совершить невозможное. Используя пластику человеческого тела, показать "путь художника к созданию шедевра и то, какой ценой достигается эта высота искусства." Сам хореограф шутит, что у него, как и у скульптора, один инструмент выражения чувств - человеческое тело. Спектакль с огромным успехом прошёл не только на главных российских балетных сценах, но и, что очень важно, во Франции, в Париже, на сцене театра Елисейских полей, под музыку французских композиторов Дебюсси, Массне, Равеля, Сен-Санса.

Родену удалось вырвать скульптуру из статического состояния и передать в её неподвижности движение со всеми присущими ему страстями, переживаниями, колебаниями, устремлениями. То, что друзья-импрессионисты изобразили в своих картинах, он вложил в мрамор и бронзу. Самый неподвластный движению материал затанцевал в руках скульптора.
Эйфману красиво и трагично посчастливилось передать всё это в своём новом спектакле.
Я попытаюсь всего лишь пересказать визуальные ощущения от  пережитого. Всё остальное - домыслите сами, дамы и господа.
Итак, мозаика света, цвета и танца...

- Сумасшедший дом. Белые круги подсознания. Отталкивающая привлекательность безумия. Угловатые фигуры, двигающиеся по кругу, вызывают в памяти хореографию Пины Бауш. Пластика спастики. Изломанные движения сыграны точно и зрелищно.
- Мы в воспоминаниях Родена в мастерской в окружении молодых скульпторов. Появляются полуобнажённые модели, вызывающие естественный ажиотаж. Роден пытается работать с одной из женщин, но материал не поддаётся попыткам скульптора остановить мимолётное движение. Мучительные и бесплодные попытки.
- Новая модель. Камилла. Всё меняется. Другая пластика тела порождает иные возможности. Синий свет и прозрачная музыка создают зыбкую атмосферу, где переплелись зодчество и любовь.

           


- Волна памяти отбрасывает назад. Старый скульптор с палкой. Верная Роза и  обеденный стол.
У Багрицкого:
  " От черного хлеба и верной жены
Мы бледною немочью заражены..."
Серый цвет увядания.
- Но волна воспоминаний не упускает свою жертву. Вырывает из плена тарелки с супом. Тащит назад в яркое безумие прошлого. Мы становимся свидетелями двойного чуда хореографии и пластики. На наших глазах из поддатливой глины человеческих тел скульптор создаёт жизнь. Подобно Создателю. Перед нами на гончарном круге возникают "Граждане Кале." Оторвать глаза невозможно. А круг дарует новые шедевры.

     


- Фирменные дуэты Бориса Эйфмана.
Серый и красный. Роден и Роза.
Белый и серый. Камилла и Роден.
Накал эмоций растёт. Меняется характер танца Клодель. Движения хаотичней и непредсказуемей. Безумие маячит неподалёку. Но тяжёлая волна памяти (или волна тяжёлой памяти?) волочит свою жертву к тарелке супа и куску черствеющего хлеба.
Серый и чёрный.
- Сумасшедший дом. Безумие пляшет, вооружившись подушками. Искажённое воображение обращает их в предметы мебели, возлюбленных, детей. Символы подавленного горя.
Появляется Камила. Ещё чужая на этом празднике умопомрачения. Иной цвет, другие движения. Пока не из этого мира.
Бело-жёлтый и серо-чёрный.
- Мастерская Клодель. Фиолетовый цвет. Камилла лепит.
Появляется Роден.
Учитель, мастер, любовник.
Но невозможно скрыть ревность, прячущуюся в его движениях.
В танце он увлекает Камиллу от работы. Для него она не скульптор, а всего лишь модель.
Ученица, помощница, любовница.
- К скульптору приходит успех. Оглушительный, неизмеримый, вселенский.
К нему, а не к ней. Она рядом, но не наравне.
Зелёный и красный цвета небесной армии критиков.

- Несколько слов о сценографии. Создателю декораций Зиновию Марголину удалось минимальными средствами создать на сцене миры воспоминаний и реальности, меняющие наше восприятие. Гончарный круг - центр зарождения скуьптур Родена, перекрестие на заднем плане - лестницы из ниоткуда в никуда,

         


вертикальная решётка, превращающаяся то в паутину, оплетающую героев, то в арфу, нанизывающую их на струны как в босховских "Садах земных наслаждений", то в неумолимые створки роденовских "Врат Ада"...
Возникает левая створка. Депрессивный жёлто-коричневый.

       

Опять память бросает скульптора в кружащие объятия Камиллы. Чёрный экран на сцене скрывает, но не прячет Розу. Непреклонную и не уступающую любимого. Её дуэт с Роденом переполнен горечью безнадёжной страсти.
- Роден вспоминает счастье  первой встречи с Розой.
Вакханалия. Яркое многоцветье костюмов кордебалета. Юная вакханка привлекает внимание скульптора. Вот только попытка лепить из неё что-либо неудачна. Материал не тот.
- Камилла пытается спастись, избавиться от наваждения губительной и разрушительной любви. Перекрестье Марголина, сверкая, превращается в мельницы Мулен-ружа. Яркий, лихой, виртуозный канкан. И наивно верящая в побег Камилла.

           
 

Красный цвет. Попытка измены Ему и себе, лихорадочного ухода. И неизбежное, губительное, разрушительное возвращение.
Серый. Синий. Жёлтый.
Эфемерные мгновения счастья на фоне вездесущей Розы. Трио. Битва за любовь, за право быть рядом, жить с...
Побеждает Роза.
- Клодель бежит в мастерскую. Но и здесь спасения нет. Камень обращается в скульптуру. Одна из трёх Мойр, дочь Зевса Клото, прядущая нить жизни. Вечный и бессмысленный вопль-вопрос: "Почему?!"
Непризнание и неприятие.
Красный и зелёный цвета адовой армии критиков.

         


Внутреннее саморазрушение Клодель выхлёстывается наружу, унижая и разрушая всё вокруг. Скульптуры, связи с реальностью, 15-ть лет жизни с Роденом.
Камилла погружается в безумие навсегда.
Дивного изящества танец Розы-победительницы. С Роденом, зонтом и тростью.

- Тьма держит сценическую паузу. Стук в чёрной пустоте. Это бъётся кровь в висках безумной Камиллы. Видение монстров с мерцающими харями. Отсюда нет выхода. Среди кошмаров и Роден с огромной белой бородой. Кстати, именно так он и выглядел в те дни на самом деле.
- Волны памяти обретают сценическое воплощение. Море колышащейся серой ткани уносит Камиллу в хоровод сумасшедшего дома.
Закрывается правая безумная створка "Врат Ада". Слепящий белый...

           


- Камиллу уводят. Безвозвратно.
Но стук безумия продолжается. В огромном чёрном провале сцены, где-то наверху в крохотной клетушке среди дыма и жёлтой пустоты отчаянно и страстно Роден высекает очередной свой Шедевр.


         

Конец истории. Но не Истории.
Всё это было не рассказано и не спето, а станцовано.
Неизмеримы возможности человеческой пластики в умелых руках Скульптора, дамы и господа.
Tags: Борис Эйфман, Роден, балет, театр
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • ***

    Мартобря апокалипсис, лужица, Ночь тиха. В голове разметавшейся кружится Ритм стиха. Завертелось пространство безумного Королька,…

  • Красивостишие.

    Зима, свернувшись, уходит в бочку Весны, оптичевшей оголтело. Короткой ночкой не выдать дочку За офицеров мужчинотелых. На перепутье зимы и…

  • ***

    Мацой пропечатаны наши дороги, Тоскою несёт из окрестных лесов, Где дикие звери, и чуждые боги, И компас безумен, и нет полюсов. Пустыней…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 158 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal

  • ***

    Мартобря апокалипсис, лужица, Ночь тиха. В голове разметавшейся кружится Ритм стиха. Завертелось пространство безумного Королька,…

  • Красивостишие.

    Зима, свернувшись, уходит в бочку Весны, оптичевшей оголтело. Короткой ночкой не выдать дочку За офицеров мужчинотелых. На перепутье зимы и…

  • ***

    Мацой пропечатаны наши дороги, Тоскою несёт из окрестных лесов, Где дикие звери, и чуждые боги, И компас безумен, и нет полюсов. Пустыней…