Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Палочка Эла Фостера

Дамы и господа.
На столе у дочки Ширли среди упоительного беспорядка красуется вазон. Средних размеров зелёная ёмкость. Вот только растительность в нём поселилась довольно странная... Женщина, помогающая нам с уборкой, долго примерялась с тряпкой от пыли к этому "саду", а после с подозрением спросила: "Что это и откуда?". А на ответ: "Из всех джазовых музыкантов Ширли предпочитает ударников", - глубокомысленно покачала головой и провозгласила со знанием дела: "Мужиков, значит, любит."
Уже более 15-ти лет без единого пропуска весёлой компанией ездим мы на фестиваль джаза в Эйлате. Пять лет назад к нам присоединилась Ширли. И отравилась. Не знаю, чем больше. Самим ли джазом? Ни на что не похожей фестивальной атмосферой? Большим количеством сверстников - молодых ребят и девчонок со светящимися лицами? Но впечатляет результат - её умение слушать странную эту музыку, бесконечно в ней растворяясь.
Иногда взгляд украдкой говорит больше, чем тысячи умных слов.
А рассказ этот не о джазовой музыке, а о ДЖАЗЕ как состоянии души.
       
   

Думаю, что многие из вас уже догадались. В вазончике живут своей деревянной жизнью барабанные палочки. Новые гладенькие, сверкающие лакированными одеждами, и морщинистые, побитые лихим концертным существованием. Светлые, желтовато-коричневые и даже новомодные чёрные. Но у каждой на боку красуется предмет особой гордости - автограф исполнителя!
Да, Ширли собирает особую коллекцию. Но экспонаты в ней только от ударников, это заслуживших... Буквально в поте лица своего!
На последнем фестивале было раздолье для барабано-любителей. Блистательный Антонио Санчес, великолепный Джеф Баллард, сыгравший в двух совершенно разных составах, взрывной Джастин Фолкнер из квартета Бренфорда Марсалиса, медитативный Corey Fonville из трио Николаса Пэйтона и великий символ джаза Эл Фостер. О нём я уже писал.

 
       
         
Джеф Баллард подарил Ширли свою избитую и измочаленную палочку с усталой улыбкой джентльмена.

       
         
       
Джастин Фолкнер, от старательности свесив язык, постарался выписать каллиграфический автограф.

       


Corey Fonville вручил заветный экземпляр бесстрастно и отстранённо.

   
А вот Санчес, сославшись на тяжёлую жизнь, предстоящие выступления и нехватку ударных средств, Ширли отказал. Что ж, бывает...
           

 
После концерта Фостера мы попытались пробраться к легенде в закулисье. Но не тут-то было. На демократичнейшем из фестивалей все проходы оказались герметично запечатаны джиннами-охранниками. Не помогла даже моя карточка "прессы". Но опыт предыдущих лет и боевых действий не дал пасть духом. Пробравшись через дальние плохо охраняемые загородки и ближние редуты мы всё таки оказались на заветной площадке.
Все свободные в это время джазмены из разных стран и групп собрались на пятачке, чтобы поблагодарить мэтра. А он, весёлый и сияющий, порхал за сценой, даря всем свои фирменные улыбки.

         


От просьбы Ширли семидесятилетний "мальчишка" просто взвился.
- Да, девочка. Конечно. Я выберу для тебя самую красивую. Достойную тебя!
С трудом смирившись с тем, что просительница предпочитает палочки отработанные, впитавшие в себя звуки недавно отгремевшей музыки, вспрыгнул на сцену, взял в руки фломастер... Но, увы, ручка писать перестала. Об одном из вариантов решения этой проблемы я писал ранее, в рассказике о Ди Ди Бриджуотер. Но Фостер пошёл другим путём.
- Ничего, детка. Сейчас я закончу разбирать установку, мы пройдём вниз и я подпишу тебе своей специальной ручкой.
С лёгкостью присев на корточки и разогнав многочисленных помощников, Эл приступил к работе. Свою установку Фостер разбирал сам.
Спустя некоторое время мэтр спустился вниз, а за ним - добровольный помощник Антонио Санчес с упакованным и закрытым на все замки огромным чемоданом на колёсиках. Внезапно Эл заметил Ширли и впервые улыбка исчезла с его лица.

       

- Ой, девочка! Как я мог о тебе забыть?
И заставил Санчеса  остановиться, распаковать гигантский сундук и в недрах отыскать пакет с той самой заветной палочкой.
Смущённая Ширли говорит взопревшему Антонио: "Ну вот, это компенсация за то, что вы мне отказали."  В ответ Санчес, улыбаясь, произносит ключевую фразу: "Нет компенсации более весомой, чем палочка Эла Фостера." Руками чётко и однозначно изображает уровни джазовой табели о рангах. И полусогнувшись тащит дальше переупакованный чемоданище.
Прощаясь, Эл пожал мне руку. Такой лапищей впору подковы гнуть. Моя ладошка утонула в его гигантской трудовой ладони. И, улыбаясь, ушёл. Ещё джем впереди...
Дамы и господа.
Для чего я рассказал эту историю? Захотелось, чтобы вы представили человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы джаза, и в свои семьдесят оставшегося гениальным ударником и абсолютным ребёнком. Его музыка записана на неисчислимом множестве дисков, но пусть крохотный осколок моего рассказика отразит невероятное обаяние личности. И неповторимую улыбку!
 
         


P.S. По неоднократным просьбам любителей барабанных палочек добавляю фотографию "заветного" вазончика. На заднем фоне портрет прекраснейшей Эсперансы Сполдинг. Остался после одной из моих выставок.

       
Tags: al foster, corey fonville, dee dee bridgewater, jazz, photo, red sea jazz festival, Антонио Санчес, Джастин Фолкнер, Джефф Баллард, Эл Фостер, джаз, фестиваль, фотографии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 254 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →