Eduard Markovich (luckyed) wrote,
Eduard Markovich
luckyed

Category:

Параллельные прямые Сергея Юрского. "Полёты с с ангелом. Шагал."

Дамы и господа.
Сергей Юрьевич Юрский. Кумир нашей юности. Блистательный актёр. Неподражаемый чтец. Личность. Да просто любимый.
В наши жизни он ворвался Чацким из товстоноговской постановки. Не просто Чацким, а Тем Самым Чацким. Единственным и неповторимым. И начал путешествие по умам и душам. С тех пор линия его жизни всегда была где-то рядом с нашими...

Одна из ярких звёздочек прошлого. Март 1984-го года. "Театральная весна" в Одесском доме актёра. И параллельно - весна настоящая, чувственная. Одесса, море, солнце, счастье, блестящий концерт Юрского. По окончании зашёл в кабинет и протянул Сергею Юрьевичу для подписи его книжку "Кто держит паузу". Стесняясь, ибо книжка в потёртой мягкой обложке была изрядно истрёпана руками всей нашей компании. А автор размашисто надписал: "Рад, что книга не листана, а читана". Мысль очень важная для понимания всего, созданного Юрским.
Глубина, тщательность, скурпулёзность. Старая школа интеллигента.

Прошло тридцать лет. Новая постановка. Ашдод. Первый пункт в гастрольной программе. "Полёты с с ангелом. Шагал." по пьесе Зиновия Сигалова. Настоящий спектакль, а не очередная антерприза, создаваемая для выкачивания денежек из зрителей в стиле "галопом по Европам". Успешная прошлогодняя премьера в московском театре Ермоловой. Постановка самого Юрского. Он же исполняет 9 ролей. На сцене живой оркестрик. Музыканты не только играют на своих инструментах, но и талантливо перевоплощаются в героев пьесы. Спектакль получился. Это безусловная удача Юрского и его соратников.

     
 


Два с половиной часа переплетения судеб художника и артиста. Наивно было бы предположить, что Юрский рассказывает нам только о Шагале. Как любой художник, он всегда говорит о себе. Просто далеко не у всех получается. У Сергея Юрьевича получилось.

На сцене двое. Шагал и ангел. Неторопливая беседа привычных собеседников. Ведь больше не осталось с кем поговорить. Ни тому, ни другому.
"Стареешь, друг мой..."

Воспоминания заполняют сцену.
Старый Шагал и юная Белла. Возлюбленная и муза художника.
Любовь. А что важнее?
"Я дверь открыл, и, вдруг, её глаза..."
Увидеть глаза и пропасть навсегда!

 

Что мог предложить мальчишка - ученик фотографа своей прекрасной возлюбленной, дочери владельца трёх ювелирных магазинов, кроме одного.
"Я ретушировал тебя губами..."
Но этого хватило с избытком до самой смерти Беллы в 1944-ом году. Да и после. Всю свою жизнь Шагал отказывался говорить о ней, как об умершей.
Предупреждения матери (Наталья Тенякова) ничего изменить не могут. Но в уроки живописи вплетаются новые законы. На смену привычной и доступной эвклидовой геометрии приходит геометрия Лобачевского. Параллельные прямые больше не обречены на одиночество. И пусть встреча им обещана лишь в бесконечности, но это даёт право верить и надеяться.

Долой правильную перспективу, забыть школьное : "и люди уменьшаются в размерах по мере удаления от нас..."
На скучном уроке античный бюст так и застынет на рисунке с длинным и несуразным еврейским носом.

 

Ещё не революция, но уже бунт, порождающий кошек с человеческими лицами и парализованных стариков, летающих в небесах (всего лишь хотел сделать подарок дядюшке).

"Излей лазурь души своей на холст..."
Мечта о небе. Постоянная, необузданная и непреодолимая. Ведь именно там, в синей бесконечности, должны встретится параллельные одиночества.
Всё очень просто. Лестница Иакова. Вот же она, совсем рядышком.
Нужно только найти нижнюю ступеньку. Наверняка она там, на крыше, где расселся сумасшедший старик и ужасающе наяривает на старой скрипке.
Всё таки на высоту дома ближе к Богу.

Параллельные линии жизни тянутся далее... Париж. Богема. Нищая и счастливая жизнь среди своих. Гениальные друзья. Модильяни. Блез Сандрар. Сюрреалистический "песнетанец", блестяще исполненный Юрским.

 

Музыка маленького оркестрика не отстаёт от художника и от времени. А Белла-любовь - там, далеко-далеко, среди летающих коров и коз.

"Четвёртый год пошёл, как ты
флиртуешь с Эйфелевой башней..."

1914-й. Россия закрывает ворота в Европу. Не в первый и далеко не в последний раз.Традиция вне времён и спектаклей. Так и проходит жизнь в ожидании, когда "сбросят кайзера Вильгельма...".
Опускается занавес, разделяющий восток и запад, сцену и зал, художника и Беллу, любовь и любовь.
Конец первого действия.

   

Но все занавесы имеют свойство рано или поздно подниматься. Снова Шагал наедине с ангелом-хранителем. Не случайно ангела и Беллу играет одна актриса Анна Гарнова. Безусловная актёрская удача.
Старый художник едет в Лувр, изученный до последнего мазка, чтобы представить собственное будущее.
"Как это будет, когда меня не будет?"

И снова сон о матери. Она уже по ту сторону занавеса. Всё изменилось в родном городке вместе с названиями улиц.
"Она теперь Дзержинского у нас..."
На сцену вступает румяная и краснозвёздная Революция. Люция. Люшка, для своих.

 

И "свои" идут за ней, чеканя шаг.  Но "толпа всегда погром, толпа всегда расправа".
Мелькает зловещая тень наркома Луначарского. Такого же, как когда-то в Париже.

Как там у Бродского?
"Он здесь бывал: еще не в галифе -
в пальто из драпа; сдержанный, сутулый."
То же "добродушное" пенсне, только взгляд за ним волчий.

   

Попытка прославить Люшку в родном городе не удалась. Никому не нужны разноцветные коровы и козы, требующие равноправия с людьми.
Изгнание как спасение. Куда? Какая разница. Важно ОТКУДА.
"В Германию, в Париж, в Варшаву.
Мне всё равно, я душу сохранить хочу..."


 

Ошибочка. Всё не так проосто. Как заметил Станислав Ежи Лец:
"У каждого века своё средневековье".
Война, Рейхстаг, пожар, фашисты... И не стереть коричневую раскоряку с дверей, не закрасить.
"Бессильна краска против паука..."

А картины? Коровы, козы, ангелы? О, они прекрасно горят. Как и рукописи.
Пришло "музыкальное время" брехтовского зонга "сожжённой картины", великолепно исполненного Людмилой Дребнёвой.

 

Река времени всё дальше уносит наших героев в бирюзовую бесконечность. Параллельные линии всё ближе. Вот же они, на сцене. И ступеньки между ними. Лестница Иакова "стоит на земле, а верх её касается неба".
Шагал уходит в небеса к своему ангелу, коровам, котам, козам и летающей любви. К своей бесконечности.
Оставляя картины и нас.

 

"Маленькие звёздочки, блуждающие меж двух миров, вгрызающихся друг в друга в смертельной схватке"

Чертовски актуально, дамы и господа. Особенно сегодня. А, впрочем, всегда.
Tags: Полёты с с ангелом, Сергей Юрский, Шагал, театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 235 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →