Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

счастлив

Кто же я такой ???

С чего-то нужно начинать?

Начну с краткого самолюбования...

Предыдущую жизнь от рождения до перерождения провёл в Одессе, где окончил университет.

В Израиле с 1990 года.

По образованию – математик, по профессии – программист, по диагнозу – джазовый сумасшедший.  Заболел ещё в Одессе, но фото-инвалидность получил на Земле Обетованной. Не могу передвигаться по джазовому пространству без камеры.

Заразил жену и двоих детей.

Мои джаз-фотографии можно наблюдать на сайте AllAboutJazz.com, Jazz.ru , в газетах, а также на фотовыставках Jazzglobus 2010, Jazzglobus 2011, Jazzglobus 2013 и международного джазового фестиваля в Эйлате 2011.

И если на фестивале в Эйлате, на концертах в Тель-Авиве и Иерусалиме, а также в других городах и странах вы увидите в первом ряду человека с фотоаппаратом, фляжкой коньяка и сумасшедшим блеском в глазах, то это – я.

Не боитесь заразиться – подходите..
------------------------------------------
Пришло время добавить несколько слов. Неожиданно обнаружил, что пишу я не только о джазе. И это прекрасно. Наше мировосприятие зависит от того, какими глазами мы видим окружающее пространство. А в нём столь много прекрасного. Помимо джаза.  Для меня это книги, театр, кинематограф, балет, опера, прекрасная музыка, живопись, мои удивительные друзья. Обо всём этом я пишу и буду писать. И если Вы читаете эти строки, то потратьте ещё минутку-другую. Побродите среди моих историй. Быть может я пишу и для Вас. Всегда рад новым друзьям.



Flag Counter    
free counters

***

В тихом омуте водятся тени того, что не сбылось,
За огрызками счастья беспечно гоняет плотва,
Обессилевший ржавый моторчик по имени милость
Крутит крохотный плот, над которым порхают слова,
   
Паутинки, пылинки, щепотки астрального сора,
Капли света, уставшего за миллиарды парсек,
Рифмы прячутся в прозу, курсивом кишащие норы,
Воркованье мечтающих спариться альф и омег.
   
Там в китайском ларце, лакированной древней шкатулке
(Плотно заперта дверь и окошко в стареющий сад)
Тень ушедшего времени. Ключ позабыт в переулке,
Потерявшемся тыщу чудесных мгновений назад.
     
Ты вернулся с работы, улёгся смотреть телевизор,
Сериал дармовой, новостями грохочет война.
Отвернулся от слов, тупо делаешь ставку на мизер,
Но без них, после них неизбежно придёт тишина.

***

Поднимаясь наверх, знай, что время пришло переменам,
На пригорок и пик, на холмистый кремнистый бугор.
Ветер тычется в грудь, пробирается к сердцу по венам,
Холод острой ледышкой в глазу искажает обзор.
 
На пути в небеса голова начинает кружиться,
Твёрже шаг, шире плечи, особая гордая стать,
Глубже дышишь, твердеют давно позабытые мышцы,
Ты огромная птица, но жаль, не умеешь летать.
 
Если жаждешь величья, иди, спотыкайся и падай,
Недостаточно выкопать яму для тех, кто внизу,
Наблюдать свысока, козырять, принимая парады,
И приказ отдавать, и отталкивать всех, что ползут.
   
Забираясь на кручу, становишься выше забвенья,
Превращаясь в священного бога козявок и мух...
Камень брось, только он обладает свободой паденья,
Посчитай, сколько жить в поднебесьи осталось на слух.
   
Покоряя вершину, продумай дорогу обратно,
Промеж двух сновидений, омегой и альфой горы,
Третий сон не случится, ни злой, ни пустой, ни приятный...
Ты, спустившись в долину, поддался, ушёл из игры.

***

А если будет озеро, то в нём
Русалка обязательно, и птица
Парит легка, и сад на берегу.
А если будет птица, то огнём
Расписаны крыла, и чьи-то лица
Глядят из облаков на мелюзгу.
     
А если будут ангелы, то в них,
Прозрачных, ясноглазых, многокрылых,
Чернеет имя Бога, но петит
На языках незримых колдовских
Земные мудрецы прочесть не в силах.
А выше небо и над ним софит
       
Подобный солнцу, даже ярче солнца.
А если будет солнце, то над ним
Засвеченные подпись и печать,
Угольник, циркуль, круг, квадраты, кольца,
Цепочка букв, похожая на нимб,
Над нимбом слово, а вокруг печаль

***

На заднем сиденьи открытого кабриолета
С картонною спинкой, потёртым и грязным стеклом
Поверим друг другу, назвав полутьму полусветом,
Толкуя о святости, но не гнушаясь грехом,
Не зная, кто там за рулём.
   
Крупье в полумаске и фраке закрутит рулетку,
Приветственным жестом фальшивым поманит за стол,
Помчимся, глотая слюну и от стресса таблетки,
(В кармане камзола монетки, но порван камзол).
Не зная, кто манит рублём.
   
Привычные к салу, борщу, винегрету, котлетам,
И водке рязанской с портвейном, что звался вином.
Наивные, глупые, безотносительно к летам,
Готовые тосты толкать за щербатым столом,
Не зная, кто повар, кто шеф.
       
Пройдя свою жизнь от беззубого детства до клизмы,
От бабки творожной до мысли колючей, как ёж,
От классиков с мелом до классиков тухлых марксизма
Мы всё ещё можем допрыгать на ножке, но всёж...
Не знаем, где правда, что блеф.

***

По волнам моей памяти чинно плывут рыба-килька и рыба-бычок,
По томатным волнам с ароматом гвоздики и привкусом горького перца,
Начинается лето. Ты молод, прекрасен, здоров, и любим…  но молчок…
Впрочем, сглазить уже невозможно, а  в рифму потёртое просится сердце.
             
По чернеющей кромке того, что оставило море. Полуночный свет,
Звуки, запахи, ласки прижавшихся тел, словоблудье любовных прелюдий.
Мы идём генералами армии вольной без воинства и эполет,
Собирая цветы по пути и швыряя собакам, и птицам, и людям.
           
По квадратам дворов и песочниц морских, примагничены взглядами дев,
Рыбным дням, пирожкам и базарным рядам с чёрным хлебом и салом привозным.
По друзьям, по оставшимся с нами друзьям, тем, кого не коснулся отсев,
По лысеющим календарям, обучавшим премудростям жизни курьёзным.
                 
Мы плывём над Фонтаном, Бульваром и летом, ленивым и рыжим котом.
Изукрашены яркими блёстками клятв и картинками переводными
Расписные шары. Нас уносит в зенит молодым разбитным ветерком.
Мы летим из рассвета в закат, растворяясь в неверном заоблачном дыме.

***

За поворотом вид такой,
Что хочется рвануть обратно.
"На кой?", - твердишь себе, "На кой?"
Нестись стремглав на подвиг ратный.
Ответа нет, вопрос превратный...
   
Мы все учились у гурьбы,
Как облапошить мирозданье.
Твердили "если" да "кабы"
И не в свои садились сани.
Нам "АББА" пела  "Money, money",
         
А мы считали медяки,
Хотя и их не доставало.
Быстры, нахальны и ловки,
Мы удовольствовались малым
Огромным счастьем. Не сдавали
   
Своих. Не помнили основ
Учений умерших генсеков,
Хлебали спирт из огурцов.
Вступали дважды в ту же реку,
И Вию поднимали веки.
     
Ревел вослед Одесский порт
Сквозь дымку радости и горя,
А мы неслись, раззявя рот,
Любя подруг и запах моря,
Смеясь, забавясь, тараторя…
И вот, нежданный поворот.

***

Каракули моста, свернувшегося в речке,
Чернеющим штрихом тревожат сказки волн,
Твердеющей волной речные человечки
Из жерла камышей стреляют без осечки
В оранжевый провал на небе голубом.
   
На дне осколки солнц дробятся мелководьем
Иссушенных озёр, принявших форму луж,
На ярмарке лесной мешок отчизн и родин,
Злачёных эполет для ваших благородий
Охотно нам продаст вертлявый Скарамуш.
 
А что ему страна, рождённому в безверьи?
Что флаги и цветы, колосья и гербы?
На лысом берегу средь душных парфюмерий
Торгуют "нашим всем" простые люди-звери,
Кусочками чудес за пригоршню судьбы.
 
Уж полдень бьёт жарой, усталостью и пОтом.
Растаял Скарамуш, оставив на потОм
Фамильные гербы осинным патриотам,
Фамильные гробы койотам и енотам.
В фамильных погребах - кисляк и самогон.
     
Бледнеет лик луны, рябой и полосатый
От сетки облаков. Принявши по полста
Уснули на посту озёрные солдаты.
В туманной темноте упавшего заката
Размазаны волной каракули моста.

***

То ли ангелы плещут крылами,
Мелким смехом пугая собак,
То ли ветер шуршит облаками,
В головах ошалевших зевак,
         
В тихой завороти васильковой,
Мотыльковом кружении фуг,
Где любовь притворяется словом,
А слова обращаются в звук.

***

От дальнего света нисходит вчерашнее лето
Верандой, увитой цветами упущенных лет,
Гирляндой погасших надежд и мерцающим светом
Минут, беспробудно счастливых с тобой тет-а-тет.
   
За летом, чуть ёжась, приходит вчерашняя осень
С кривыми дождями, порывистым ветром, судьбой,
Швыряющей нас по волнам без ветрил и без вёсел,
Но слово сдержавшей, оставившей вместе с тобой.
     
Зима пролетает хромая, от снега седая,
Холодная, белая, в шубе с чужого плеча,
Укутает пухом любую мечту, что ни дай ей,
Вчерашнюю нежность и острый топор палача.
     
Весна обещаньем всего, что не может не сбыться,
В зелёном бесстыдстве вчерашней своей наготы
Наносит пунктиром спасенья любимые лица
И ангела-птицу, уставшую от суеты.
         
Вчерашняя жизнь оглушительно и безучастно
Моторчиком сердца в груди отбивает "бом-бом",
Оставив тебя, и любовь, и надежду, и счастье
Незнанья  черты, за которой наступит потом.